Переводы / Вавилон


 

С. ДЕЙТМЕР

Хассо

 

На улице было пасмурно, и фигура в конце перрона выделялась светлым пятном под серым нависшим небом большого города. Это была женщина, стоявшая на перроне и провожавшая поезд, который давно уже скрылся из виду, превратившись в едва различимую вдали точку в сверкающей паутине железнодорожных линий. Налетавший ветер то раздувал полы ее пальто, то с силой прижимал их к коленям и снова распахивал, не прекращая своей забавы. Ветер теребил и сжатый в ее руке платок, заставляя его трепетать.
Женщина продолжала стоять на перроне, не обращая внимания на ветер, крепчавшие порывы которого поднимали в воздух облака пыли и мусора и гнали их в ее сторону. Постояв еще немного, она повернулась и, накинув на шею платок, медленно пошла по перрону к зданию вокзала, так и не запахнув пальто, несмотря на нестихавший ветер.
Остановившись ненадолго перед расписанием поездов, она спустилась по почерневшим от времени ступенькам в крытую галерею железнодорожного вокзала. Торопливый топот спешащих людей, несмолкающий гул их голосов, шуршание багажных тележек, — все это слилось в единый шумный поток, внезапно захлестнувший Веру Гертнер. В мыслях она все еще была на перроне, снова переживая последние минуты прощания. Вот объявили отправление поезда. Она как-то непривычно робко коснулась руки Вернера, державшей чемодан. Он шагнул в вагон, а она, словно влюбленная по уши девчонка, все не сходила с места, чувствуя себя так, как это было с ней, когда увидела его в первый раз. В этот момент прозвучал сигнал отправления, и сердце у нее судорожно сжалось от внезапно охватившего ее ужаса. Ею овладел страх от того, что она больше никогда не увидит этого рослого мужчину, казавшегося ей за дверным стеклом вагона каким-то чужим и в то же время родным и близким человеком.
Поезд, как бы напрягшись, тяжело тронулся с места, и она бежала рядом с ним, чтобы подольше видеть своего Вернера. И лишь в конце перрона ей пришлось остановиться.
Она всегда тяжело переживала любую разлуку с ним. Впрочем, расставались они только раз в году, когда он уезжал в командировку в Баден-Баден. И всякий раз она боялась, что с ним что-нибудь случится и ей, может быть, больше не удастся увидеть его живым.
Среди освещенных ярким неоновым светом вокзальных киосков, павильонов и кафе подобные мысли и чувства казались совершенно неуместными. Вера Гертнер остановилась у газетного павильона. Стены из зеркального стекла удваивали количество людей, снующих между кипами газет и журналов. Вера вошла внутрь и протиснулась сквозь толпу к лежащим на полках иллюстрированным журналам, привлекающим к себе внимание своими красочными обложками. Она взяла с полки журнал, полистала его и положила обратно. При этом Вера увидела свое отражение в зеркале: песочного цвета плащ, розовая шелковая блузка, накинутый на шею шелковый платок с ромбиками пастельного цвета. Вполне сносный вид, правда, лицо казалось бледным и усталым в неоновом освещении. Продолжая рассматривать себя, она вдруг к своему явному неудовольствию обнаружила заметный изъян в своей фигуре, там, где пояс юбки плотно облегал ее талию. Даже свободного покроя пальто не могло скрыть набранные за зиму лишние килограммы, которые она не очень-то старалась сбросить. Все это огорчало ее, ведь, несмотря на продолжительные прогулки со своим псом Хассо и упражнения с гантелями, у нее так ничего и не вышло. И именно здесь, в этом искусственном освещении, она внезапно поняла, почему Вернер в последнее время критически поглядывал на нее, когда она стояла под душем.
Вера тут же решила заняться собой и за время отсутствия Вернера привести себя в полный порядок. Она сядет на диету, хорошенько выспится, будет заниматься физкультурой и много гулять с Хассо. Никакого ремонта и прочих дел, она посвятит эту неделю только себе.
По-видимому, не у нее одной были подобные проблемы, потому что на обложке любого женского журнала пестрела реклама специальных диет: яблочно-грейпфрутовой, зерновой, овощной и многих других, с которыми можно было ознакомиться в соответствующих рубриках. Внушительные списки требуемых ингредиентов для диет и правил их соблюдения еще больше укрепили ее в мысли о том, что нужно воспользоваться собственным уже испытанным методом похудания: пить одну минеральную воду, ну а если будет мучить сильный голод, добавить к ней еще фруктовые и овощные соки. Это не потребует много денег и гарантирует нужный результат.
Как бы для моральной поддержки она все же купила себе несколько женских журналов. Красочные изображения стройных молодых женщин радовали глаз, служили хорошим примером для подражания, и Вера надеялась, что они помогут ей выдержать строгую диету. Расплатившись, с журналами под мышкой она направилась к выходу. Только теперь Вера ощутила, как было душно на крытом перроне, и поспешила выйти на улицу. Правда, и здесь было не лучше. Ветер доносил запах выхлопных газов автомобилей и гонял валявшийся на дороге мусор.
Вера торопилась выбраться из города и поскорее добраться домой, туда, где можно было спокойно дышать полной грудью. В торговом центре на окраине города она ненадолго остановилась, чтобы заправить машину и купить для диеты минеральную воду и соки. На душе стало легче, когда издалека показались родные колокольни под чистым вечерним небом. Правда, до дома оставалось еще несколько километров.
Они с мужем жили на отшибе прямо рядом с лесом. Хотя такое уединенное положение немного угнетало ее, но все же это было лучше, чем жизнь в провинциальном католическом городке, где каждый норовил сунуть нос в дела жены доктора. А этого она просто терпеть не могла. Ей вполне хватало общения в тренажерном зале.
Как только Вера свернула на гравийную дорожку, раздался взволнованный лай Хассо. Она поставила машину в гараж и направилась к собаке, которая без нее явно соскучилась. Хассо радостно бросился ей навстречу, громыхая цепью. Вера сняла цепь и вслед за собакой устремилась на лужайку, где стала бросать ей палку, и та неутомимо приносила ее обратно, утыкаясь своим влажным носом в руку хозяйки. Вера ласково похлопывала ее по бокам и почесывала уши.
Вернер подарил ей Хассо, чтобы она не чувствовала себя в одиночестве, когда его по ночам вызывали на дом больные и она оставалась одна. Хассо оказался хорошим сторожевым псом и встречал каждого, кто приближался к их дому, яростным лаем. Вера снова пристегнула цепь к ошейнику. Она могла не бояться, что осталась одна в большом доме, ведь рядом с ней Хассо.
Закончив игру с собакой, Вера перенесла минеральную воду и сок из машины на кухню. «Хассо первым должен почувствовать выгоду от того, что я села на диету», — решила она. Взяв остатки гуляша, который был у них с Вернером на обед, она вынесла их любимому псу. Тот, радостно виляя хвостом, сразу же набросился на это лакомство. Вера вернулась в дом, приняла ванну, набросила халат и, укрывшись теплым шерстяным пледом, села на диван в гостиной. С удовольствием потягивая небольшими глотками минеральную воду, она занялась просмотром журналов. Сегодня вечером она ляжет спать пораньше, чтобы завтра со свежими силами начать свой первый день голодания.
На следующее утро в половине восьмого Вера пружинящим шагом спустилась по лестнице в сад. Прохладный утренний воздух был насыщен запахом влажной травы, к которому примешивался какой-то пряный аромат со стороны леса. Остановившись внизу, Вера начала нервно постукивать себя поводком по штанинам спортивного костюма. Что-то, как ей показалось, было не так, скорее, не так, как обычно. Женщина окинула взглядом входные ворота из кованого железа, посыпанный светлой галькой въезд, фасад дома, нижние окна которого были надежно защищены решетками от грабителей. Вроде бы ничего подозрительного. Да и Хассо сразу бы дал знать... Как только Вера подумала о Хассо, она сразу же поняла, что было не так, как обычно: Хассо молчал. Да, точно. Вера уже привыкла к тому, что всякий раз, как только она открывала дверь и выходила на улицу, он сразу же, едва почуяв ее, начинал лаять, зная, что его выведут на утреннюю прогулку.
Почему же его не слышно сейчас? Вера громко звала Хассо, пока бежала по лужайке в угол сада, где была его конура. Должно быть, он заболел. Но тогда бы он хотя бы заскулил... Вера опустилась перед конурой на колени и нащупала торчавшие из нее лапы пса. Осторожно погладив их рукой, она почувствовала исходящий от них холод, смертельный холод. Недолго думая, Вера решительно вытащила пса за лапы из конуры. По его застывшему взгляду она поняла, что пес мертв.
Женщина все еще сидела у конуры и никак не могла свыкнуться с мыслью, что ее любимца больше нет. Она все гладила и гладила холодный мех Хассо, как будто ее теплые руки могли вдохнуть в него жизнь. «Что же случилось с псом?» — мучительно раздумывала она. Взгляд Веры случайно наткнулся на его миску. Может быть, вчерашний гуляш всему виной? Она тут же прогнала эту мысль. Об этом и речи быть не могло! Ведь она и Вернер тоже ели гуляш и, как говорится, без последствий. Но почему же тогда он мертв? Никого чужого он бы близко к себе не подпустил, да, собственно говоря, никто бы
на это и не решился, услышав его грозный лай. Вера посмотрела на свои золотые часы, подарок мужа на пятнадцатилетнюю годовщину их свадьбы. Стрелки показывали половину девятого. Если ей повезет, то она еще успеет застать мужа в гостинице, прежде чем он отправится на заседание. Вера знала, что на него всегда можно положиться в трудной ситуации и он наверняка подскажет ей, что нужно сейчас предпринять. Надеясь услышать его успокаивающий голос по телефону, она набрала номер гостиницы, на всякий случай заботливо оставленный Вернером около аппарата.
— Добрый день. Могу я переговорить с господином докто ром Гертнером? Он еще не ушел? — спросила Вера.
— Подождите, пожалуйста, и не кладите трубку, — ответи ли ей.
Через некоторое время тот же самый вежливый голос сказал:
— Алло, Вы меня слышите? Господин доктор только что ушел с супругой на завтрак. Если хотите, мы позовем его к телефону, но немного позже.
И после паузы, вызванной молчанием Веры, ее еще раз спросили, не позвать ли ей господина доктора.
— Наверное, здесь какое-то недоразумение, — смущенно пробормотала она. — Мне нужен господин доктор Гертнер из Фридрихзау. Это в районе Майн-Таунус, — немного подумав,
добавила она.
— Недоразумение полностью исключено, — вежливо воз разили ей на другом конце провода. — Позвать вам его к теле фону?
— Нет, спасибо. Передайте ему, пожалуйста, чтобы он срочно позвонил домой.
Не дожидаясь ответа, Вера положила трубку. Услышанная ею фраза «Господин доктор ушел с супругой на завтрак» прочно засела у нее в голове. Она мучила ее снова и снова, словно заевшая пластинка, которую никто не может выключить: «Господин доктор ушел с супругой на завтрак». После разговора по телефону голова просто разрывалась. Вера почувствовала слабость. Она направилась на кухню, открыла холодильник, налила себе полный стакан томатного сока и выпила его залпом. Ей стало немного лучше, но в голове все звучала та же
самая фраза.
В этот момент раздался телефонный звонок. Вера быстро наполнила себе стакан минеральной водой и прямо с ним пошла к телефону. Сняв трубку, она услышала голос Вернера:
— Вера, мне передали, чтобы я тебе позвонил.
Чтобы не выдать своего волнения, она сделала глоток минеральной воды.
— Верочка, дорогая, что случилось? Когда ты мне позвони ла, я был на завтраке с доктором Кирхнер. Ну скажи мне, что произошло?
— С госпожой Кирхнер? — переспросила Вера.
— Да, с ней, — подтвердил Вернер. — Ты же ее знаешь. Тебе же известно, что она всегда бывает здесь.
— А я то уже подумала...
— Глупышка, что ты там себе напридумывала? Но ведь ты звонила не по этому поводу, не так ли? Что там у тебя, скажи мне, наконец! Должно быть, все же что-нибудь случилось? Иначе ты бы не стала звонить?

— Вернер... Хассо...
— Что с Хассо?
— Вернер, Хассо мертв, — наконец-то с болью в голосе выдавила она.
— Мертв?! Как же это произошло?
— Сама не" знаю, но это действительно так. Никаких вне шних признаков я у него не обнаружила. Я нашла его уже мер твым. Это было ужасно. Когда наша кошка съела крысиный
яд, все выглядело точно так же. Послушай, может быть, его кто-нибудь отравил?
— С чего ты взяла, Вера? Кто, по-твоему, мог это сделать?
Да и как? Ведь Хассо всегда ел только то, что мы ему давали. Навряд ли он подпустил бы к себе чужого, ты же знаешь.
— Ну тогда я ничего не понимаю... И именно это меня и путает. Мне страшно, Вернер.
— Не бойся, дорогая. Как только смогу, я сразу же отправ люсь домой. Думаю, что я приеду сегодня вечером. Так что успокойся.
— Вернер, может быть, мне позвонить ветеринару, чтобы он...
— Нет, Вера. Ни в коем случае! Без меня ничего не пред принимай. Ты поняла?
— Конечно, Вернер, если ты против этого... — с задумчи вым видом ответила она и положила трубку.
Вера была знакома с доктором Кирхнер из районной больницы, коллегой Вернера. Ей скоро на пенсию, так что причин для беспокойства нет, пусть себе завтракают вместе. После смерти мужа она полностью посвятила себя работе и внукам. С другой стороны, госпожу Кирхнер скорее бы приняли за мать Вернера, а не за его жену. И почему они не поехали в Баден-Баден вместе? Когда Вернер садился в поезд, доктора Кирхнер не было на перроне. У нее была только одна возможность узнать правду. Она нашла в телефонной книге номер районной больницы и позвонила.
— Позовите, пожалуйста, доктора Кирхнер из гинеколо-
гии, — как бы со стороны слыша свой голос, попросила она. Ее переключили на отделение гинекологии, и через некоторое время она услышала такой знакомый ей голос:
— Доктор Кирхнер у аппарата.
— Здравствуйте, это Вера Гертнер.
— Здравствуйте! Очень рада вас слышать. Мы ведь так дав но не виделись. В последний раз, насколько я помню, на пер роне, в прошлом году, когда я вместе с вашим мужем ездила на съезд врачей в Баден-Баден.
— А в этом году Вы туда не поехали? — спросила Вера.
— Да, на этот раз не поехала. Надо сказать, впервые за уже и не помню сколько лет. Знаете, — доверительно сказала она, — ведь, в сущности, каждый раз одно и то же. Думаю, что я стала уже слишком стара и не гожусь для подобных меро приятий. Я уж лучше поеду в Базель к моим внукам. Это на много интереснее. Но наверно я слишком увлеклась, ведь вы звоните мне по делу, а не для того, чтобы узнать, собираюсь ли я к своим внукам.
— Да нет... Благодарю Вас за любезность. Помочь вы мне все равно ничем не сможете. Впрочем, вы мне уже кое-чем помогли. Вы спросите: «чем»? Я вам скажу, но не сейчас. Не
смею Вас больше задерживать. Желаю Вам приятно провести время в Базеле.
— Думаю, все так и будет. Спасибо. Только, пожалуйста, ничего не говорите Вашему супругу о том, что я устала от командировок. Он ведь такой энергичный мужчина.
— Хорошо, не беспокойтесь, я ему ничего не скажу, — заверила ее Вера.
Ну что же, правда так правда. Вот только теперь она уже не была уверена в том, что хочет ее узнать. Может быть, правда еще хуже того, что она в этот момент чувствовала. Грудную клетку будто сдавило обручем, от чего у нее перехватило дыхание. Сердце бешено билось, и ей казалось, что оно вот-вот вырвется. Да, именно так. До сих пор она считала выражение «это разбило ей сердце» чисто книжным и слишком вычурным. Однако сейчас она понимала его как никто другой.
Вера выбежала на улицу и направилась по лужайке к своей любимой скамейке. Воздух был свежий и чистый, и она старалась полностью сосредоточиться на своем дыхании, делая ровный и глубокий вдох, а затем выдох. Через некоторое время ей полегчало, сердце понемногу успокоилось, и она снова могла дышать полной грудью. Со скамейки ей были видны ворота и конура с мертвым псом, который лежал на боку, вытянув лапы. Всего лишь несколько часов понадобилось для того, чтобы раскачать прочный фундамент ее брака, да, пожалуй, и всю ее жизнь. Хассо был мертв, и она подозревала Вернера в
измене. Как все это пошло и противно. Ну разве можно сразу такое пережить? Ее любимца Хассо больше нет, а Вернер, наверно, изменяет ей с другой женщиной. Есть ли здесь какая-то связь? «Может быть, Хассо отравился гуляшом, который в действительности предназначался мне», — мелькнула взбудоражившая ее чудовищная догадка. Вера вернулась в дом. Сегодня она, наверняка, все узнает.
Часов в девять вечера раздался звонок в дверь. Это был Вернер, хотя она и не слышала, как подъехало такси. Он молча обнял ее и чмокнул в нос. На мгновение Вера забылась в его объятьях. Как бы опомнившись, она выскользнула из его
рук.
— Очень хорошо, что ты приехал, — сказала она.
— Ты же знаешь, что на меня всегда можно положиться, я
не подведу, — ответил он.
Вернер снял пальто, отнес чемодан в прихожую и уселся в своем любимом кресле у окна. Вера налила ему и себе по бокалу вина и пододвинулась к нему поближе.
— Что Хассо еще.,.? — начал он.
Вера утвердительно кивнула.
— Он лежит рядом с конурой.
— Тогда мы можем его завтра вместе... — предложил он.
— Может быть, все-таки стоит позвать ветеринара, чтоб узнать причину его смерти?
— Хассо все равно уже не вернешь. Зачем тогда с этим
связываться, — возразил Вернер, нервно двигая стакан по
подносу.
— Ладно, тогда давай немного перекусим. Я уже все приготовила. Вера встала и пошла на кухню. Она зажгла две свечи,
стоявшие слева и справа от столового сервиза. Вернер поставил бокалы и обе бутылки вина на стол. Он любил красное, а она предпочитала сухое белое вино. Вернер наполнил бокалы.
— Приятного аппетита, Вернер, — сказал Вера. — Должно быть, ты здорово проголодался после долгой дороги. Давай я за тобой поухаживаю. Вернер согласно кивнул и протянул ей свою
пустую тарелку.
— Это гуляш, твое любимое блюдо. Он такой же вкусный,
как вчера. Когда он немного постоит, мясо становится еще
нежнее.
Вернер недоверчиво взглянул на кусочки мяса с соусом и картофелем, лежавшие перед ним на тарелке: «Неужели это вчерашнее?». Он пытливо посмотрел ей в глаза. Вера выдержала его пронизывающий взгляд.
— Ну давай же, ешь, — настойчиво сказала она. — Ведь итак уже немного осталось, после того как я угостила Хассо.
Вернер, словно загипнотизированный, уставился на стоявшую перед ним тарелку, с трудом пытаясь унять охватившее его волнение. От напряжения у него даже подергивался глаз. Собравшись с силами, он, наконец, выдавил:
— Ну что же, ты обо всем догадалась. Только что тебе от этого? Все равно доказать ты ничего не сможешь.
Он резко встал, вывалил содержимое своей тарелки в блюдо, схватил его и бросился в туалет. Закрывая дверь туалета на ключ, она услышала, как он спустил воду. Усыпляющее средство, которое она подсыпала ему в вино, должно было подействовать быстро.
Вера вернулась к столу, налила себе полный бокал белого вина и стала пить, наблюдая, как медленно, миллиметр за миллиметром, сгорая, тают свечи.
Она тяжело вздохнула. Да, Вернер повел себя именно так, как она и предполагала. Находившийся поблизости туалет был самым подходящим местом, чтобы избавиться от гуляша. Вот только зря он старался. Она его обманула, мясо здесь было совершенно ни при чем. Ведь Хассо съел весь оставшийся тогда отравленный гуляш, поэтому она и приготовила сегодня новую порцию. Бедняга, он спас ей жизнь.
Вера пошла на кухню и надела розовые резиновые перчатки, в которых она обычно мыла кастрюли и сковороды. Сейчас они нужны были ей для того, чтобы убрать то, что натворил Вернер. Она с трудом открыла дверь туалета, потому что длинные ноги Вернера загородили проход. По-видимому, он рухнул на кафельный пол, после того как вывалил гуляш в унитаз и вымыл блюдо под краном. Чистое фарфоровое блюдо с золотой каемкой стояло на подоконнике целое и невредимое. Из крана била сильная струя воды. Он даже не успел его закрыть.
Вера закрыла кран. Ей с трудом удалось развернуть громоздкое тело мужа в тесном помещении. Она схватила Вернера под мышки и вытащила из туалета. Его костюм из шерстяной ткани легко скользил по кафельным плиткам. Спустившись вниз по лестнице, она оставила мужа у стены дома. При спуске по ступенькам у Вернера слетел один ботинок и остался на лестнице. Вера принесла его и снова надела, крепко затянув шнурки. Затем она затянула шнурки и на другом ботинке.
Небо было ясное, и луна своим бледным светом заливала все вокруг. Вера снова подхватила тело и потащила его по лужайке в угол сада, где рядом с конурой лежал мертвый пес. Здесь она оставила Вернера в траве вместе с Хассо. Вера отряхнулась и немного перевела дух. Все оказалось труднее, чем она думала. Постояв, женщина направилась в сад, где лежал инструмент. Прямо рядом с сараем в проволочном заборе, отделявшем их земельный участок от леса, была дыра, довольно большая, чтобы в нее пролез взрослый мужчина. Вера сделала ее сама ножницами для резки проволоки. Она прикатила к конуре стоявшую рядом с сараем старую ржавую газонокосилку и, глядя на нее, с удовлетворением отметила, что никто и не подумает, что женщине под силу ее поднять. Задыхаясь от напряжения, Вера схватила газонокосилку за железный цилиндр с тупыми режущими ножами и приподняла ее, закинув на бедро. Руки ныли от боли, по лицу текли слезы, слезы отчаяния, слезы ярости и разочарования. Затем она со всей силой бросила ее вниз, нацелив на голову мужа. Что-то хрустнуло, и ей показалось, что земля как бы вздрогнула у нее под ногами. Она точно попала, куда метила, и теперь железный цилиндр газонокосилки закрывал верхнюю часть туловища Вернера.
Вера погладила Хассо. Руки в резиновых перчатках бесчувственно скользнули по его меху. Она встала, чтобы завершить то, что ей осталось сделать. Достав из сарая грабли, она убрала оставшийся на лужайке след, затем привела в порядок гравийную дорожку перед домом. Луну затянули облака. Небо потемнело, и начался непродолжительный ливень с градом, что было для нее как нельзя кстати. Вера отнесла грабли в сарай и пошла в дом. Смыв ржавчину с перчаток, она положила их обратно в ящик с моющими средствами. Блюдо из-под гуляша все еще стояло на подоконнике в туалете, и Вера унесла его на кухню. Свечи на обеденном столе сгорели почти до основания. Вера задула их и сложила тарелки в посудомоечную машину. Оставшееся вино Вернера она выплеснула в раковину и тщательно вымыла ее, затем включила посудомоечную машину. Делать ей больше было нечего.
После ливня воздух наполнился свежестью. Как и утром, еще сильнее запахло влажной травой. Вера посмотрела на усеянное звездами темно-синее небо. Сколько тут всего начиная с сегодняшнего утра произошло... А небо все то же. Она подняла каштановый лист, накрыла им бордюрный камень из клумбы с розами, аккуратно вынула его и бросила в кухонное окно. Моментально сработала сигнализация, и раздался прерывистый вой сирен. Вера села перед домом на ступеньки лестницы и стала ждать, когда приедет полиция. Никто не сможет поставить ей в вину то, что она не выбежала в сад.
То, что она собиралась рассказать полиции, казалось ей весьма правдоподобным. Хассо почуял ночью чужого и стал громко лаять. Чтобы унять пса, преступник его отравил. Она тем временем дрожала от страха, лежа в постели, и, несмотря на яростный лай Хассо, побоялась выйти в сад. Да и какая женщина, оставшись одна в большом доме, решилась бы на это?
Муж ее безумно любил, и для того чтобы она чувствовала себя в полной безопасности, совсем недавно установил новую, более совершенную систему сигнализации. Когда она позвонила ему по телефону и рассказала о том, что случилось ночью, он сразу же бросил все дела и поспешил из командировки домой для ее защиты. Они прожили вместе уже пятнадцать лет, и он ее так любил, что, услышав сегодня вечером какой-то подозрительный шум, быстро выбежал из дома, чтобы самому поймать того негодяя, который отравил Хассо и угрожал его жене. И вот что из этого вышло.
Ну что же, вроде бы вполне правдивая история. Конечно, все было придумано гораздо лучше, чем это было на самом деле. Впрочем, об этом все равно никто не узнает. Теперь это ее история, и ей придется рассказывать обо всем до тех пор, пока кроме этого нечего будет больше вспоминать. И ей действительно будет очень не хватать Вернера.

Перевод с немецкого А. Н. Злобина

Контакты | © 2005 - 2015 Мордовское Региональное Отделение СПР